книга Dip-Shop.RU
поиск
карта
почта
Главная Заказ работы Готовые работы Как оплатить и получить Публикации в журналах Контакты Поиск
«Образ Катерины глазами читателей разных эпох (по драме Островского «Гроза») ( Контрольная работа, 6 стр. )
«Отец Горио» Бальзака. Шекспировские мотивы. ( Контрольная работа, 11 стр. )
«Тихий Дон»: эпическое самопознание истории и личности ( Контрольная работа, 17 стр. )
«ЧЕЛОВЕК НА ВОЙНЕ – ТЕМА ТВОРЧЕСТВА В.БЫКОВА» ( Контрольная работа, 6 стр. )
«Чтобы понять меланхолию города надо быть ребенком» (архитектура Санкт-Петербурга) ( Контрольная работа, 7 стр. )
"Б.В. Заходер - детский поэт и переводчик зарубежной литературы" ( Реферат, 16 стр. )
"Божественная комедия" Данте. Проблемы, идеи, особенности композиции ( Реферат, 16 стр. )
"Василий Тёркин" А.Т. Твардовского - поэтическая эпопея войны. Современное прочтение ( Дипломная работа, 66 стр. )
"Взрослое" и "детское" в романе Д.Дефо "Робинзон Крузо" Характеристика произведения Дж. Свифта "Путешествия Гулливера" ( Контрольная работа, 10 стр. )
"ВОЗМОЖНОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ЧИТАТЕЛЬСКИХ ИНТЕРЕСОВ ТРЕТЬЕКЛАССНИКОВ НА УРОКАХ И ВО ВНЕУРОЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ" ( Дипломная работа, 75 стр. )
"ВОЛЬНОСТИ СВЯТОЙ" В ТВОРЧЕСТВЕ А. С. ПУШКИНА И А. Н. РАДИЩЕВА ( Дипломная работа, 78 стр. )
"Воскресение" - новый тип романа в творчестве Л.Н.Толстого. ( Дипломная работа, 95 стр. )
"Горе от ума" А.С.Грибоедова ( Контрольная работа, 9 стр. )
"Детские поэтические сборники Саши Черного" "Детские поэтические сборники Саши Черного" ( Дипломная работа, 79 стр. )
"Дон Кихот" как пародия на рыцарский роман 6 ( Контрольная работа, 14 стр. )
"Евгений Онегин"- опера и роман " ( Курсовая работа, 29 стр. )
"Если с другом вышел в путь" (По лирике А.С.Пушкина) ( сочинение, 9 стр. )
"ЖАНР РОМАНА РИМСКОЙ И ГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ" ( Реферат, 19 стр. )
"ЖАНР РОМАНА РИМСКОЙ И ГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ" 2011-19 ( Реферат, 19 стр. )
"Жанр сонета (от европейских истоков к русскому Серебряному веку) на факультативных занятиях по литературе в средней школе" 2010-87 ( Дипломная работа, 87 стр. )
"Жанр сонета (от европейских истоков к русскому Серебряному веку) на факультативных занятиях по литературе в средней школе" ( Дипломная работа, 87 стр. )
"За чертой милосердия" е434 ( Контрольная работа, 15 стр. )
"Здесь я не нужна. Там я невозможна" (М. Цветаева) ( Курсовая работа, 32 стр. )
"Здравый смысл" теории Раскольникова 66775 ( Контрольная работа, 16 стр. )
"Кадеты" - заря становления человеческой личности. "Юнкера": вторая ступень подготовки будущих офицеров ( Дипломная работа, 103 стр. )

Введение 3-17

1 Истоки поэзии Кольцова.

1.1 Народные характеры и народные судьбы. 18-26

1.2 Тема труда и воли. 27-33

1.3 Особенности любовной лирики Кольцова. 34-42

2 Художественное мастерство поэта-песенника.

2.1 Традиции и новаторство в поэзии А.В.Кольцова 43-59

2.2 Образно-изобразительные средства выразительности. 60-65

2.3 Особенности стиха. 66-74

2.4 Сюжетно-композиционное своеобразие песен 75-76

Заключение 77-78

Список использованных источников 79-81

Приложение 82-86

Один из столпов русской лирики Серебряного века К. Бальмонт заметил однажды, что русская поэзия ХIХ века знает семь великих имен: Пушкина, Лермонтова, Кольцова, Баратынского, Некрасова, Фета и Тютчева. Показательно, что в плеяде блестящих авторов русской лирики стоит и фамилия самоучки, выходца из "низов" - мещан, человека трагической судьбы. Конечно, обстоятельства рождения и родителей человек выбрать не может, но эти факторы влияют на его дальнейшую жизнь. Так произошло и с прекрасным народным поэтом Алексеем Кольцовым. Все творчество его неразрывно связано с особенностями его биографии. В ней недостаточно видеть только частный случай, личную драму художника, вынужденного подчиняться неблагоприятно сложившимся житейским обстоятельствам. В горькой участи Кольцова отразилась общая трагедия современной ему народной жизни, чей частицей он себя ощущал.

Кольцов явился в то время русской литературы, когда в литературу пришло новое поколение талантливых писателей с новыми идеями в новых родах. Едва замолчали поэты, шедшие по следам Пушкина, как начали появляться романисты, новеллисты, а потом поэты-стихотворцы, резко отличавшиеся от предыдущих своими гражданской позицией и художественным направлением.

Литературное наследие Алексея Васильевича Кольцова невелико по объему. Всего полтора десятилетия творческой деятельности, к тому же прерываемой различными житейскими неурядицами. Художнические симпатии Кольцова на редкость постоянны. Это в одинаковой мере относится и к содержанию, и к поэтике его произведений. Если исключить первые опыты, на которых лежит печать запоздалого сентименталиста, и стихи "на случай", то все остальное отчетливо распадается на две несхожих между собою части. Одна - размышление над извечными проблемами бытия, другая - изображение крестьянской души. Соответственно выбираются и жанры - "дума" и песня.

И все-таки след, оставленный Кольцовым в истории русской словесности, весьма значителен. Поэт-прасол принадлежит к числу тех писателей прошлого, чей авторитет был завоеван не количеством опубликованной продукции, но самобытностью, неповторимостью самого творчества.

Алексей Васильевич Кольцов родился третьего октября 1809 г. в Воронеже. Жизнь поэта была тяжела и горька. Он родился в семье мещанина, прасола - торговца скотом. Уже с самого рождения Кольцов соприкоснулся с духовно убогим окружающим миром - миром алчности, невежества, плутовства, которые скрывались за степенностью и преуспеванием, предпринимательской находчивостью и оборотистостью, хитростью, энергичной деловитостью и показной верностью старозаветным правилам ведения дел. Отец Василий Петрович ко времени рождения сына-наследника имел достаток и солидный дом с усадьбой на Большой Дворянской улице в губернском городе Воронеже. Мать была женщина добрая, но совсем необразованная, даже неграмотная. Детство Кольцова протекало в суровой патриархальной купеческой семье, подчиненной домостроевскому укладу. Человек грубый и властный, отец был единственным владыкой в доме и всех держал в строгом повиновении, стремясь воспитать детей по своему образу и подобию. Только мать умела ладить с сыном и, по-видимому, оказывала на впечатлительного мальчика более благотворное влияние. Кольцов был предоставлен самому себе. В семье он сверстников не имел: одна сестра была намного старше его, а брат и другие сестры - гораздо моложе.

Отец разделял типичные для своего времени и среды взгляды, чтил обычаи и предрассудки сословия (о культуре русского купечества интересно повествуется в книге "Для памяти потомству своему…", вышедшей на основе собрания Государственного Исторического музея). Так, традиционно нарядная одежда "для выхода" женщины из торговой среды отражала не только ее социальный статус, но и являлась своеобразной "вывеской" достатка и состоятельности главы семьи. Василий Петрович также не жалел средств на драгоценности, дорогие шали, витые золотом и украшенные жемчугом кокошники для своей супруги, что так наглядно демонстрировало всем его успех в жизни. Но тратиться на образование детей он считал делом ненужным.

Когда Алексею минуло девять лет, его стал учить грамоте один из воронежских семинаристов. Кольцов учился так прилежно и успешно, что, минуя приходское, прямо поступил в первый класс Воронежского уездного училища (1818). Но закончить школу ему не пришлось: через год и 4 месяца отец забрал его домой, посчитав сведения, полученные сыном - азы грамоты и арифметики - вполне достаточными для торговли скотом. Наследник должен был до тонкостей знать то дело, которое к нему перейдет, и поэтому отец превратил сына-первенца в своего приказчика. С десяти лет Кольцов стал помогать отцу: вел счетные книги, ездил по степным селам и хуторам покупать и продавать скот. Так с отроческих лет Кольцов узнал тяготы жизни и всю свою недолгую жизнь был вынужден по воле отца заниматься его коммерческими делами, а русское правописание так и осталось для него навсегда недоступным.

А Алеша очень хотел учиться. Он любил читать, и в этом, несомненно, влияние пусть и кратковременного, но пребывания в училище. Мальчик рос. Однообразно и скучно тянулись дни, но были и свои радости. По выходе из училища, Кольцов, помогая отцу в его торговых делах, впервые ближе познакомился с деревней и донскими степями. Во время поездок по селам Алексей наблюдал за жизнью крестьян, знакомился с людьми, восхищался красотой родной природы. Это знакомство сразу оказало на него сильное влияние. Ему открылся новый мир - мир звуков и красок, он почувствовал родственность ему, стал впитывать их в себя, чтобы потом передавать свои мысли и чувства. Прасольские занятия не смогли заглушить его душевных запросов и интересов. Разъезжая по селам и деревням, он общался с крестьянами, слушал народные сказки, песни, легенды. Из своих поездок по степи будущий поэт вынес глубокое понимание народной жизни, тонкое чувство родной природы. Когда Алеша вырос, он полюбил сельские гулянья. "Кольцов, - вспоминает современник поэта, - часто приезжал на хутор, куда в праздничные дни приглашали из соседних деревень крестьянскую молодежь, устраивал хороводы и принимал в них участие. Кольцов сам пел песни и даже плясал" [27, с. 85]. А позднее он не только принимал участие в праздниках, но и стал записывать народные песни. К этому времени он и сам начал писать стихи. Вот как Кольцов рассказал об этом: "Я ночевал с гуртом отца в степи, ночь была темная-претемная и такая тишина, что слышался шелест травы, небо надо мною было темное, высокое, с яркими звездами. Мне не спалось, я лежал и смотрел на небо. Вдруг у меня в голове стали слагаться стихи… Я вскочил на ноги в каком-то лихорадочном состоянии; дабы удостовериться, что это не сон, я прочел свои стихи вслух" [23, c. 113].

Чтение было настолько сильной страстью юного поэта, что он не расставался с книгой даже во время своих выездов в степь. Но книг для чтения в доме Кольцовых не было. В школе подружился с мальчиком, у которого был целый сундук с книгами. В этом сундуке были сказки про богатырей, былины про Илью Муромца. Первые книги, им прочитанные, были лубочные издания, различные сказки про Бову, про Еруслана Лазаревича и т.п. Он покупал их на деньги, выдававшиеся ему для лакомств и игрушек. Затем он перешел к романам, которые доставал у своего товарища, Варгина, тоже сына купца. Кольцову особенно нравились "Тысяча и одна ночь" и "Кадм и Гармония" Хераскова. В 1824 году Варгин умер, оставив другу в наследство свою библиотечку - всего около 70 книг.

Мальчик любил читать, но отец не одобрял его занятия, свирепел, если обнаруживал, что сын, вместо занятий торговлей, уткнулся в книгу. В этих случаях дело доходило и до телесного наказания. Алексей любил убегать с книжкой на сеновал, и там в тишине уединения читать. Отец однажды застал его там за чтением и так разозлился, что толкнул мальчика. Алексей упал с большой высоты на землю. Сочинительство же в глазах Василия Петровича и вовсе было непростительной для их круга блажью. Он как-то в сердцах высказался: "За грехи мои тяжкие Господь дал мне такого сына. Видно, уж судьба по миру пойти. Вот уж Божье попущение" [27, c. 24]. Приказчики же и знакомые купцы посмеивались, почитая Алешку Кольцова за "тронутого", почти юродивого. Может, потому его первая стихотворная публикация (четыре стихотворения) в 1830 г. была анонимной.

Кольцов-старший неустанно хлопотал о продаже скота, дров, о выгодных сделках и барышах, а Алешу повсюду сопровождала книга. Особенно нравились мальчику стихи, он много знал их наизусть. Любил бродить по саду и распевать стихи на разные мотивы - в его представлении стихи должны не читаться, а петься (возможно, в этом секрет напевности, мелодичности его стихов). Несмотря на жизненные трудности, Кольцов занимался самообразованием, следил за литературными и театральными новостями. Он старался чтением восполнять недостаток образования, пытался пополнить свои знания, интересуясь литературой, историей, философией. В 1825 году сильное впечатление произвели на него случайно попавшиеся ему стихотворения И.И. Дмитриева, особенно "Ермак". Ему было 16 лет, когда в подражание кумиру он написал свое первое стихотворение "Три видения".

Единственное счастье и удача в жизни Кольцова - встречи и знакомства с хорошими, умными и неравнодушными людьми, которые внесли большой вклад в становление и развитие его таланта, а потом помогли ему войти в мир литературы и литераторов. На развитие интеллекта Кольцова повлияло его общение с гимназистами и семинаристами, которые собирались для литературных бесед в книжной лавке Д. Кашкина. Получить книгу для простолюдина было нелегко. Но Кольцову посчастливилось: он познакомился с книготорговцем. Воронежский книгопродавец Дмитрий Антонович Кашкин, прямой, умный и честный человек, пользовался любовью воронежской молодежи. Его книжная лавка была для нее своего рода клубом. Он интересовался русской литературой, много читал и, возможно, даже сам писал стихи. Есть основание думать, что именно ему Кольцов показывал свои первые опыты. Здесь же, в книжной лавке, шестнадцатилетний Кольцов прочитал свои первые стихи.

Кашкин, являясь примечательной личностью того времени, не только способствовал литературному обучению Кольцова, но и, видимо, поддерживал и также укреплял в нем настроения неудовлетворенности окружающей действительностью. Эти чувства и настроения начали проявляться уже в таких ранних произведениях поэта, как "Разуверение" (1829), "Земное счастье" (1830) и др. Конечно, разрыв Кольцова с "низкой" и "грязной" действительностью наступил не сразу, это исподволь долго накапливалось. Но уже в раннюю пору своей жизни поэт ощутил на своей судьбе и судьбе любимой девушки последствия узаконенного деспотического произвола, связанного с крепостничеством.

В течение пяти лет Кольцов пользовался безвозмездно библиотекой Д. Кашкина, знакомясь с произведениями Жуковского, Дельвига, Козлова, Пушкина. Стихотворения Кольцова 1826-1827 годов, за редкими исключениями, еще представляют собой слабое подражание этим образцам.

В конце 20-х годов Кольцов сблизился с Андреем Порфирьевичем Серебрянским, воспитанником воронежской семинарии, впоследствии студентом медико-хирургической академии. А.П. Сребрянский, талантливый сочинитель, автор популярной среди учащейся молодежи песни "Быстры, как волны, дни нашей жизни…" (1830-е гг.). Кольцов многим обязан этому замечательному человеку, который не только давал деловые советы, но и выправлял орфографические ошибки и расставлял знаки препинания в стихах своего подопечного. Он же привил Кольцову интерес к философии. В своих письмах к Белинскому Кольцов не раз вспоминает с благодарностью о своем друге, которому он был обязан очень ценными указаниями, в особенности по технике стиха, а также более строгим выбором чтения. Об отношениях Кольцова к Сребрянскому свидетельствует и стихотворение, ему посвященное ("А.П. Сребрянскому", 1829).

В 1829 году Кольцов познакомился с профессором философии и физико-математических наук в воронежской семинарии Вельяминовым, по отзыву Де-Пуле - человеком серьезно интересовавшимся литературой.

Но не только благородные люди попадались на жизненном пути Кольцова. Были и те, кто хотел присвоить стихи молодого провинциального поэта, воспользовавшись его наивностью и доверчивостью. Так, в этом же, 1829 году через Воронеж проезжал некий Сухачев, считавший себя литератором. Кольцов познакомился со столичным гостем и показал ему тетрадку со стихами. Сухачев предложил молодому провинциальному автору содействие в публикации стихов в столице, получил согласие, взял тетрадь стихотворений и увез ее в Москву. А в 1830 году некоторые из стихотворений Кольцова были изданы под именем Сухачева. Но, к счастью, вскоре поэт познакомился с еще одним человеком, внес огромный вклад в его судьбу. Это Николай Владимирович Станкевич. Существует несколько версий относительно того, при каких обстоятельствах произошла их встреча. По одной из них в 1830 г. Станкевич гостил в отцовском имении под Воронежем. Однажды вечером он никак не мог докричаться до своего камердинера, который неожиданно исчез. Оказалось, что тот в людской заслушался молодца, пригнавшего на помещичий винокуренный завод гурт скота, чтобы откормить его бардой. Знавшие о его сочинительстве дворовые попросили прочитать свои стихи. Камердинер даже прочел напамять запомнившиеся куплеты. Заинтересовавшись, Станкевич пригласил поэта-самородка к себе, чтобы узнать, откуда он взял такие стихи. Так произошло их знакомство.

Молодой Станкевич, студент Московского университета, глава известного московского литературно-философского кружка, обладал исключительно развитым эстетическим вкусом. В корявых на первый взгляд строках поэта-самоучки он сразу же разглядел рациональное зерно и самобытный талант. По просьбе Станкевича, Кольцов передал ему все свои стихотворения. Одно из самых известных впоследствии стихотворений Кольцова "Перстень" (позднее название - "Кольцо") Станкевич поместил в "Литературной Газете" (1831). Публикацию сопровождало письмо, рекомендующее читателям "самородного поэта, который нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению отца, пишет часто дорогой, ночью, сидя верхом на лошади".

В мае 1831 года Кольцов в первый раз отправился в Москву по торговым и тяжебным делам своего отца и познакомился там с членами кружка Станкевича. В московском "Листке" Кольцов поместил в 1831 году ряд стихотворений. Это были первые подписанные стихи ("Вздох на могиле Веневитинова", "Мой друг, мой ангел милый..." и др.)

Станкевич принял горячее участие в судьбе молодого человека, ввел его в круг московских литераторов. Через Станкевича воронежец приобрел важные для него знакомства в Москве, а затем в Петербурге.

В северной столице Кольцов был благосклонно принят В.А. Жуковским, В.Ф. Одоевским, П.А. Вяземским и другими видными писателями. Он же познакомил молодого автора и с уже маститым тогда критиком В.Г. Белинским.

Благодаря Станкевичу в 1835 г. в Москве появилось первое издание - небольшой сборник кольцовских "пиес". До этих пор первые стихотворения Кольцова печатались изредка в разных малоизвестных изданиях. Вышедшая в столичном издательстве книжка из восемнадцати стихотворений была большим событием, но едва ли половина их носила на себе отпечаток его самобытности. Туда вошли такие ставшие потом известными стихи, как "Не шуми ты, рожь", "Размышление поселянина", "Крестьянская пирушка" и другие. Белинский встретил эту книжку сочувственно, признав в Кольцове "талант небольшой, но истинный".

Кольцов, однако, по-прежнему писал лишь урывками, отдавая свои силы, по преимуществу, торговым делам отца. Вторая поездка Кольцова в Москву и Петербург относится к 1836 году. Настала пора настоящего творчества и полного раскрытия таланта поэта. В Москве он познакомился с Ф.Н. Глинкой, Шевыревым, в Петербурге - с князем Вяземским, с князем Одоевским, Жуковским, Плетневым, Краевским, Панаевым и другими. Всюду его принимали очень ласково, одни - искренно, другие - снисходя к нему, как к поэту-прасолу, поэту-мещанину. Кольцов прекрасно разбирался, как кто к нему относился. От природы, а, может, и в силу обстоятельств жизни, он обладал тонкой наблюдательностью, хорошо развитой интуицией и внимательностью. Каждый из литераторов подмечал какие-то хорошие черты Кольцова. Н.А. Полевой отзывается о Кольцове как о "чистой, доброй душе"; "с ним он грелся, как будто у камина". Князь Вяземский характеризует его как "дитя природы, скромный, простосердечный". Белинский прямо был в восторге от Кольцова. Так же хорошо относились к нему и Жуковский, и Краевский, и князь Одоевский. Последние, а вместе с ними и Вяземский, часто оказывали ему поддержку и в его личных, вернее - отцовских делах. Благодаря новым друзьям не раз кончались благополучно такие судебные процессы, которые отец, не имея связей, безусловно проиграл бы. Этим, должно быть, и объясняется отчасти, почему отец относился тогда к нему и к его литературным занятиям довольно доброжелательно.

Внимание, какое обратили на Кольцова многие литераторы и между ними Жуковский и сам Пушкин, имело резонанс и в публике. Книжка имела успех, и имя Кольцова приобрело общую известность. Вот как рассказывает об этих событиях современник: "В начале 1836 года в некоторых московских, затем и петербургских литературных салонах можно было встретить молодого человека, который, казалось, случайно попал в блестящее столичное общество. Держался он робко, смотрел исподлобья, хотя глаза у него были умные и живые; говорил мало и неохотно. И одет, и подстрижен он был не как гости, а по-мужичьи. Его разглядывали, как какую-то диковинку; иные из гостей и приезжали-то специально затем, чтобы взглянуть на этого человека" [27, c. 37]. Удивление и любопытство читающей публики вызывались тем обстоятельством, что поэт, ненадолго приехавший из Воронежа, был человеком без образования и занимался тем, что торговал скотом.

С 1836 года он постоянно печатал свои стихотворения в лучших литературных журналах: "Современник", "Телескоп", "Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду", "Сыне отечества" (1838), а потом в большинстве своем в "Отечественных записках" и в альманахах: "Утренняя заря" и "Сборник".

Яркий, самобытный талант Кольцова был несомненен, но его московских друзей-интеллектуалов порой смущала малограмотность поэта-провинциала. На одной из литературных "суббот" у Жуковского в начале 1836 г. состоялась встреча Кольцова с Пушкиным. А по словам А.М. Юдина, их знакомство состоялось в квартире Пушкина, куда Кольцов был дважды приглашен. Пушкин, казалось, предчувствовал свою скорую гибель, работал день и ночь, никого не принимал. Однако для Кольцова сделал исключение. "Здравствуй, любезный друг, я давно желал тебя видеть" - такими словами встретил Пушкин молодого поэта. Личное знакомство с Пушкиным стало для Кольцова одним из самых волнующих событий. "Почти со слезами на глазах, - вспоминал Белинский, - рассказывал нам Кольцов об этой торжественной в его жизни минуте" [8, c. 220]. До конца своих дней не забыл этих минут поэт-прасол.

Перед автором "Евгения Онегина" Кольцов благоговел. Тургенев рассказывает, как на вечере у Плетнева Кольцов никак не соглашался прочесть свою последнюю думу. "Что это я стал бы читать-с, - говорил он, - тут Александр Сергеевич только вышли, а я бы читать стал! Помилуйте-с!" [13, c. 45]. Как свидетельствуют воспоминания современников, и Пушкин с большой похвалой отзывался об опытах оригинальной кольцовской музы. Кольцов читал ему свои новые стихи. Затем они еще несколько раз встречались. Пушкин напечатал его стихи в журнале "Современник", который сам издавал. Там же в 1836 году он писал: "Кольцов обратил на себя общее благосклонное внимание…" [8, c. 105].

Пушкин заставил Кольцова серьезнее отнестись к своему дару, творчеству и самообразованию, а также к изучению народной поэзии. Кольцов боготворил Пушкина и был счастлив и горд его поддержкой. Советы Пушкина стали путеводной звездой для молодого поэта. "Алексей Васильевич снова ездил по деревням и селам России: вел торговые дела отца. Но теперь, встречаясь с людьми, прислушиваясь к народной речи, он по совету Пушкина записывал пословицы и поговорки, запоминал народные песни. Здесь он учился, как надо писать, впитывал народную речь и писал о красоте русской природы, очень полюбил он степь: горячие летние дни, темные ночи с яркими звездами, ковыль-траву, вечерний костер. У костра собирались погонщики, здесь рассказывались сказки и пелись старинные русские песни" [21, c. 20].

Когда до губернского города докатилась скорбная весть о гибели великого писателя, взволнованный Кольцов изливает в письме к А.А. Краевскому (от 13 марта 1837 г.) душевные его чувства. Интересно, что Кольцов находит для Пушкина сравнение, близкое к уже высказанному в известном некрологе: "Солнце нашей поэзии закатилось!..". Кольцов развивает эту печальную метафору: "Александр Сергеевич Пушкин помер; у нас его более нету!.. Едва взошло русское солнце, едва осветило широкую русскую землю небес вдохновенным блеском, огня животворной силой… Прострелено солнце" [25, с. 30].

Исследователи справедливо отмечают, что для письма Кольцова, вызванного бурным эмоциональным порывом, характерны образы и интонация, более уместные в поэзии, чем в эпистолярной прозе. Кольцов, вероятно, это и сам сознавал: в результате появилось посвященное памяти Пушкина стихотворение "Лес". Используя Эзопов язык иносказания, автор прозрачно намекает на общественную подоплеку пушкинской трагедии. "Осень черная", "безвременье", "непогода" - социальный подтекст этих образов прочитывается довольно легко. Пушкин рисуется как сказочный богатырь Бова, заколдованный злыми чарами.

Трудно переоценить роль в судьбе Кольцова критика-демократа В.Г. Белинского. Встреча (в 1831 г.), а затем сближение и, наконец, теснейшая дружба с ним, продолжавшаяся до последних дней поэта, в значительной степени определили смысл и содержание всей жизни и творчества Кольцова. В истории изящной словесности России найдется мало примеров столь плодотворного личного и духовного союза двух литераторов.

Белинский в течение двух лет был первым читателем, ценителем и редактором кольцовских произведений. Он принимал участие в подготовке к изданию первого сборника стихов Кольцова. Он же явился инициатором и составителем последующего (первого посмертного) издания кольцовских произведений 1846 г., снабдив его обширным вступлением "О жизни и сочинениях Кольцова". Это первая итоговая статья о деятельности поэта-прасола и первая его обстоятельная биография.

На родине слава его еще более возросла после того, как Жуковский, сопровождая Наследника Цесаревича в его путешествии по России, посетил Воронеж (в июле 1837 года). Все видели, как Жуковский "прогуливался пешком и в экипаже вместе с поэтом-прасолом" [23, c. 89]. Кольцов сопровождал его при осмотре достопримечательностей города. Кольцову в это время становилось тесно в семейной обстановке; его сильно тянуло к людям мысли и культуры, но он слишком крепко был связан со всем своим прошлым и материально, и духовно, да и образование его все-таки осталось поверхностным. В Воронеже мало кто понимал его душевное состояние, в особенности после 1838 года, когда умер Сребрянский. С Кашкиным он вскоре разошелся.

В 1838 году Кольцов снова отправился сначала в Москву, затем в Петербург. Во время этой поездки он особенно сблизился с Белинским, который стал единственным близким ему человеком. Он поверял Белинскому все свои горести и радости, делал его судьей всех своих новых произведений, которые немедленно ему пересылал. В 1838 году Кольцов писал довольно много. Этому способствовала культурная обстановка и интересы того столичного общества, в котором он тогда вращался; он сам именно так объясняет причину плодотворной своей деятельности за этот год (см. его письмо к Белинскому от 16 августа 1840 года).

После этой поездки жизнь Кольцова в Воронеже делается еще более одинокой. Домашняя обстановка еще более тяготит его. Со знакомыми он все более и более расходится. Кольцов мечтал о роли учителя, руководителя, хотел быть проводником тех высоких мыслей и идей, которые он встречал в культурных центрах России. Его знакомые насмешливо относились к таким попыткам, видя в нем простого подражателя. "Жить дома, в кругу купцов", -пишет он Белинскому, - "решительно я теперь не могу; в других кругах тоже... Безрадостная самая будущность у меня впереди. Я, кажется, собой одно выполню во всей точности: ворону… И, ей-Богу, я ужасно похож на нее, остается лишь сказать: она к павам не попала, а от ворон отстала. Больше этого ко мне ничего нейдет" [8, c. 267].

Белинский тянул Кольцова из провинциальной глуши в столицу, предлагал работу, даже предоставлял свою петербуржскую квартиру в распоряжение друга. Писем критика к поэту, к сожалению, не сохранилось. Но и по кольцовским ответам можно судить об атмосфере сердечности в отношениях между ними. 15 августа 1840-го года Кольцов с восхищением пишет Белинскому: "Не шутя и не льстя, говорю вам, давно я вас люблю, давно читаю ваши мнения, читаю и учу их легче, и понимаю лучше. Много они уж сделали добра, но более делают и, - может быть, я ошибаюсь, - но только мне все думается, что ваше мнения тащат меня вперед. По крайней мере нет у меня других минут в жизни, кроме тех, когда я читаю их. Я не знаю, кто бы не убедился этими истинами, кому бы они не пришлись по душе. Апостол вы, а ваша речь - высокая, святая речь убеждения" [8, c. 304 ].

Белинский был для Кольцова не просто другом, но идейным учителем. Этих двух корифеев отечественной культуры спаяло, прежде всего, социальное и духовное родство. Кольцов явился в свет, словно откликаясь на страстные призывы Белинского к народности в литературе. Это были друзья-единомышленники, ориентировавшие поэзию - один в сфере критического анализа, другой - примером собственной художественной деятельности - на создание ценностей, имеющих общедемократическое значение.

Друзья звали Кольцова в Петербург, предлагали ему или самому открыть книжную торговлю, или сделаться управляющим конторой Краевского. Кольцов не последовал этому совету. Он знал, как мало идеального во всякой торговле, хотя бы и книжной, и вполне резонно доказывал своим друзьям, что не выдержать ему конкуренции с другими книгопродавцами, если он будет вести свои дела иначе, не по-купечески. В сентябре 1840 года Кольцову снова пришлось побыть в столицах по делам отца. Это была последняя его поездка. Встречи с Белинским, В. Боткиным немного оживили его, подняли было его дух. На этот раз Кольцов медлил возвращаться домой и на обратном пути из Петербурга подольше задержался в Москве. Слишком противным казалось ему опять очутиться в омуте домашней обстановки. В феврале 1841 года Кольцов все же решил вернуться домой. Денег на дорогу у него не было - отец не хотел его возвращения и категорически отказался прислать. Унизительная просьба занять денег у знакомого. Дома он опять вошел с головой в дела отца, но отношения между ними все более и более ухудшались. Бывали очень тяжелые сцены, действовавшие на Кольцова угнетающе. Вскоре Кольцов разошелся и с любимой младшей сестрой, Анисьей, в которой он прежде видел единственную в семье близкую душу. Трагедией обыденности, тяжелой и безнадежной, веет от его писем к Белинскому в эту пору. Вот он кончит какую-то новую постройку, приведет в порядок кое-какие отцовские дела и непременно приедет в Петербург - отец обещал дать ему денег. Но затягивались дела, Кольцов запутывался в них. Стало сильно ухудшаться здоровье, и гасла надежда. 1842-ой год был последним годом его жизни. На один только момент, и то короткий, улыбнулось ему счастье: он горячо полюбил Варвару Григорьевну Лебедеву, и это пробудило в нем веру в лучшее будущее. Но и тут в силу обстоятельств они должны были вскоре расстаться. Болезнь Кольцова - чахотка - стала быстро развиваться. Отец не давал денег на лечение. Доктор И.А. Малышев принял в судьбе Кольцова горячее участие и, как мог, поддерживал его силы. В смежной комнате готовились к свадьбе сестры, устраивались шумные девичники, а Кольцов лежал тяжелобольной, всеми покинутый. Только мать да старуха няня ухаживали за ним. Однако болезнь прогрессировала. Умер Кольцов 29 октября 1842 года в возрасте 33 лет от чахотки.

Кольцов принадлежал к тем передовым людям своего времени, которые, по мысли А.И. Герцена, не смирившись с темным миром торгашества, мещанской ограниченности, "погибают… едва успев расцвести…" [11, c. 244].

С большим чувством скорби восприняли передовые круги русского общества его уход из жизни. В своей статье, посвященной Кольцову (1842), Белинский говорил о смерти близкого ему поэта как о новой и большой утрате для русской литературы и русского общества [8, c. 311].

Творчество Кольцова изучается в программе по литературе в 5 классе. Правда, в некоторые годы оно исчезало из программы. В связи с 200-летним юбилеем со дня рождения необходимо более четко представить место поэта в литературном контексте эпохи, очертить его самобытный вклад в развитие поэтического слова России, увидеть фольклорные истоки его творчества. Таким образом, задачами данной дипломной работы являются:

- определить фольклорные и литературные источники творчества А.В. Кольцова;

- проанализировать становление А.В. Кольцова как поэта-новатора и рассмотреть основные темы его поэзии (тема труда, воли, любовная лирика);

- выделить своеобразие образно-изобразительных средств и композиционных характеристик его поэтики.

1. Кольцов, А.В. Полное собрание стихотворений. - Л., 1958.

2. Кольцов, А.В. Сочинения: в 2 т. - М., 1958.

3. Кольцов, А.В. Стихи. Думы / Вступительная статья Н.Н. Скатова / А.В. Кольцов. - М.: Издательский Дом Синергия, 2004. - 320 с.

4. Айхенвальд, Ю. Силуэты русских писателей / Ю. Айхенвальд. Вып. 2.- М., 1908.

5. Акимов, Ю.Л. А.В. Кольцов: вступительная статья / Ю.Л. Акимов // Сочинения / А.В. Кольцов. - М., 1955. - С. 3-27.

6. Бархин, К.Б. Два стихотворения на смерть А.С. Пушкина. В кн.: Стиль и язык Пушкина 1837-1937. - М., 1937, с. 16-35.

7. Беззубов, А.Н. Пятисложник. В сб. Исследования по теории стиха. Л., Наука, 1978.

8. Белинский, В.Г. О жизни и сочинениях Кольцова. Полн. собр. соч., Т. 9. / В.Г. Белинский. - М., 1955.

9. Белинский, В.Г. Стихотворения Кольцова. Полн. собр. соч., Т. 1. / В.Г. Белинский. - М., 1953.

10. Гаспаров, М.Л. Эволюция русской рифмы. В сб. Проблемы теории стиха. - Л., Наука, 1984.

11. Герцен, А. И. Собр. Соч.:В 9 т. - М. 1956. - Т3.

12. Грачева, И. Три любви поэта Кольцова / И. Грачева // Русский язык и литература для школьников. - 2005. - № 3. - С.43-48.

13. Де Пуле, М.Ф. А.В. Кольцов в его житейских и литературных делах и в семейной обстановке. В кн.: Кольцов А.В Сборник./ Стихи. Думы./ Вступительная статья Н.Н. Скатова. - М.: Издательский Дом Синергия, 2004.

14. Добролюбов Н. А.В.Кольцов.- Собр.соч.,т.2.М. - Л.,1962.

15. Зверева, Н.Н. Стихотворение А.В.Кольцова "Косарь"./ Русский язык и литература. 2005, №9, с.10-15.

16. Квятковский, А. Поэтический словарь. М., Советская энциклопедия, 1966.

17. Колокольцев, Е.Н. Стихотворения А.В.Кольцова в V классе./ Литература в школе. 19998, № 2, с.11-113.

18. Лебедев, Ю.В. Песни вещие Кольцова / Литература в школе, 1993, №1. - С.15-23.

19. Майков, В. Стихотворения Кольцова. // Майков В. Н. Литературная критика.- М.,1985.

20. Мережковский, Д.С. Полн. Собр. соч.- М.,1914.-Т. XVIII-С.231-237.

21. Озеров, Л. Прелесть и сила необъятная: предисловие / Л. Озеров // Стихотворения / А.В. Кольцов. - М., 1983. - С. 3-22.

22. Осьмаков, Н. Социологическое течение (Н.А.Некрасов и реалистическая поэзия второй половины ХIХ в./в сб. Развитие реализма в русской литературе.Т.2, кн.первая. с.191 - 269.

23. Панаева, А. Я. Воспоминания. Ред. К. Чуковского. Л., 1927.

24. Песни русских поэтов (ХVIII-первая половина ХIХ века). Редакция, статьи и комментарии И.Н.Розанова .М.: Советский писатель, 1936.

25. Ремизов, В.Б. Путь жизни. В кн.: Кольцов А.В Сборник./ Стихи. Думы./ Вступительная статья Н.Н. Скатова.- М.: Издательский Дом Синергия, 2004.

26. Салтыков-Щедрин, М.Е.Стихотворения Кольцова. - Собр. cоч., т.5. М.,1966.

27. Скатов,Н.Н. Поэзия Алексея Кольцова. - Л.,1977.

28. Скатов, Н.Н. А.Кольцов. "Лес"./ Поэтический строй русской лирики. Л.: Наука,1973.

29. Скатов, Н.Н. Поэзия Алексея Кольцова: вступительная статья / Н.Н. Скатов // Стихи. Думы / А.В. Кольцов. - М.: Синергия, 2004. - С. 5-24.

30. Словарь иностранных слов (Около 10000 слов).-СПб.: ООО "Виктория плюс", 2008.

31. Слово о Кольцове. Русские советские писатели об А.В. Кольцове. Воронеж, 1969.

32. Современники о Кольцове. Воронеж, 1959.

33. Тонков, В.А., Ласунский О.В. А.В.Кольцов./ История русской литературы в 4т. Т.2. с.393- 410.

34. Тонков, В.А.Кольцов. Жизнь и творчество. Воронеж, 1958.

35. Успенский, Г.И. Поэзия земледельческого труда. - Собр. соч.в 9 т.,т.5. М.,1956.

36. Чернышевский, Н.Г.Стихотворения Кольцова. - Собр.соч., т.3. М., 1947.

37. Чичеров, В. Русская песня и песни-стихи А.В.Кольцова. В кн.: Чичеров В.Вопросы теории и истории народного творчества. М.: Советский писатель, 1959.С.126.

Примечаний нет.

2000-2019 © Copyright «Dip-Shop.ru»


Rambler's Top100